Оазис человечности

В 2014 — 2016 годах, работая корреспондентом, освещая военные и политические события, процесс восстановления Донбасса, мне несколько раз приходилось наблюдать процесс обмена пленными между Украиной и Народными Республиками. Я беседовал с десантниками, взятыми в плен в Иловайском котле, «киборгами», извлеченными из развалин Донецкого аэропорта, мобилизованными из Дебальцевского котла. Их хорошо кормили, лечили от полученных ранений, предоставляли возможность сообщить родным, мол жив-здоров, в плену… И чувствовалось, что нет к ним ни у кого злобы и ненависти, даже несмотря на то, что наши ребята часто возвращались из плена на носилках, со следами пыток СБУ. Злость и ненависть к поверженному врагу — это не по-русски, не по-нашему! А на память приходили строки из прочтенного когда-то архивного документа, протокола о задержании комендатурой на улице Артема двух немецких военнопленных, которых наши сердобольные бабушки кормили пирожками с капустой…

Старшее поколение донецких жителей наверняка еще помнит, как почти до середины 1950-х годов на шахтах, заводах и стройках нашего города работали военнопленные немецкой, итальянской, венгерской, румынской, а то и японской армий. Руками этих людей, десять лет живших бок о бок с нами, но за колючей проволокой, были возведены сотни объектов промышленности и народного хозяйства, жилые дома, восстанавливались разрушенные шахты, выдавались «на гора» первые послевоенные тонны угля.

Как они жили? Каково было отношение тогда к ним? Как была организована система содержания и трудового использования иностранных военнопленных на промышленных предприятиях Донбасса?

Для содержания военнопленных на территории города Сталино в 1944 – 1954 годах размещался Донбасский (некоторое время он назывался Рутченковским) лагерь военнопленных № 280. Он был сформирован в 1943 году в поселке Люксембург Ставропольского края как фронтовой приемно-пересыльный лагерь Северо-Кавказского фронта. По мере наступления Красной Армии, двигаясь вслед за передовыми частями, лагерь был передислоцирован в город Шахты Ростовской области, а затем в Сталино, где преобразован в стационарный производственный лагерь. Общая численность военнопленных в лагере № 280 на 3 июля 1945 года составляла 49 150 человек.

Лагерь не представлял собой единого целого, а состоял из множества лагерных отделений, размещенных вблизи промышленных объектов. Общее количество отделений лагеря № 280 доходило до 67, а так же два подсобных хозяйства. Например, непосредственно на территории Сталино (Донецка) размещались такие лагерные отделения (дробь обозначает два отделения, сведенные вместе): № 1/13, обслуживавшие завод № 107 и шахту № 10-бис («Панфиловская»); № 2/14, поселок НКВД при заводе № 110 (ныне поселок Административный); № 5/8, поселок шахты № 6 «Красная Звезда» (бывшей «Провиданс»); № 6/25, шахта им. Шверника, поселок Смолянка; № 7/9, шахта № 2/7 «Лидиевка» и шахта «Гигант»; № 10, шахта «Ново-Моспинская»; № 12, Сталинский металлургический завод; № 20, шахта № 5/5-бис («Трудовская»); № 22/36, коксохимзавод им. С.М. Кирова, поселок Рутченково; № 26, завод им. 15-летия ЛКСМУ, поселок Боссе; № 67, трест «Сталинметаллургстрой». Прочие лагерные отделения размещались на промышленных объектах в городах Макеевка, Снежное, Чистяково (Торез), Авдеевка, Мариуполь (Жданов), Енакиево и других.

В вопросах трудового использования руководствовались Положением НКВД СССР «О трудовом использовании военнопленных», где определялись порядок и режим работы, организация труда, меры поощрения и наказания. Однако, первое время организация труда военнопленных была на очень низком уровне, отсутствовали нормальные производственные условия, не хватало одежды, инструментов, не соблюдалась техника безопасности. Труд военнопленных зачастую применялся без учета их физического состояния. Впрочем, к 1948 году условия труда и содержания стали вполне сносными.

Из воспоминаний Альфреда Гената, бывшего военнопленного лаготделения № 7 (Чистяково (Торез)):

«Мы работали в шахте, шахта была в 150 метрах от лагеря, после нашей смены в шахте, туда заступала русская смена, у нас не было охраны, мы участвовали во всех социалистических соревнованиях, и ко дню Октябрьской революции, и ко дню рождения Сталина, и лучший шахтер, мы их все выигрывали! У нас был чудесный политический офицер, он привез нам 30 женщин из лагеря для интернированных, у нас был танцевальный оркестр, у нас был танцевальный вечер, но я на нем не был, была моя смена, черт ее побери. …Мы получали зарплату, столько же, сколько и русские. И даже больше, потому что мы работали намного старательней, чем они. И деньги приходили к нам на счет. Но все деньги мы снять не могли, мы должны были перечислять с наших счетов 456 рублей за расходы на нас в лагере».

С целью более эффективного трудового использования, значительная часть военнопленных была сведена в т.н. отдельные рабочие батальоны (ОРБ) по 500 – 1000 чел., использовавшиеся на строительных и хозяйственных работах. Вот список некоторых ОРБ на промышленных объектах в Сталино в 1945 – 1948 годах: ОРБ-1000 при Сталинском металлургическом заводе им. И.В. Сталина; ОРБ-1023 при шахте № 4/21 им. Челюскинцев; ОРБ-1033 при шахте № 8 «Чулковка»; ОРБ-1045 при ремонтной базе треста «Сталиншахтавосстановление»; ОРБ-1047 при заводе им. 15-летия ЛКСМУ, пос. Боссе; ОРБ-1064 при шахте № 8 «Ветка» и т.д. Как правило, условия труда и жизни в ОРБ были хуже, чем в лагерях, поэтому численность военнопленных в них быстро сокращалась из-за болезней и высокой смертности. В итоге в 1948 году ОРБ были расформированы, а находившиеся в них военнопленные переданы в лагеря МВД.

Военнопленные постоянно находились под пристальным вниманием оперативно-следственных органов. Главной задачей их было отделение особой категории, определенной как «военные преступники». Для их содержания были созданы т.н. режимные лагеря со строгим режимом содержания. В такой режимный лагерь был реорганизован и Донбасский лагерь № 280. Большинство военных преступников осуждались на 10 лет исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ), главные военные преступники – на 25 лет. Например, одним из таких преступников был генерал-майор инженер Вальтер Дибилаш, бывший командир 1-й железнодорожно-строительной бригады Вермахта. Он был взят в плен 8 мая 1945 года в Чехии. 22 ноября 1949 года военным трибуналом войск МВД Сталинской области приговорен к 25 годам ИТЛ. 21 января 1950 года умер от туберкулеза в лазарете лаготделения № 1. А вот в режимном лаготделении № 5 в поселке шахты № 6 «Красная Звезда» содержались эсэсовцы из дивизии «Мертвая голова» (Totenkopfdivision SS).

Из воспоминаний Альфреда Гената:

«Мы пришли в этот лагерь, и не поняли, что это лагерь. Он выглядел, как нормальный жилой микрорайон, там на окнах висели гардины и стояли горшки с цветами. Нас принял немецкий комендант лагеря, гауптштурмфюрер СС. Он спросил: «Какая дивизия?» — «Тотенкопф». – «Третий блок, доложитесь там старшине». Мы снова были у нас, в СС! Это был лучший лагерь за все мои более чем четыре года в русском плену».

По результатам работы оперативников НКВД в конце 1945 – 1947 года в СССР был проведен ряд открытых судебных процессов над главными военными преступниками. Один из таких процессов состоялся в Сталино в здании Государственного театра оперы и балета 24 – 30 октября 1947 года. Военным трибуналом Киевского военного округа к различным срокам заключения было приговорено 12 военных преступников, виновных в уничтожении мирных жителей Донбасса в 1941 – 1943 годах. Главным из осужденных был генерал пехоты Курт Репке, бывший командир 29-го армейского корпуса Вермахта. 8 мая 1945 года он был взят в плен американскими войсками в Чехии, и 20 мая передан советским властям. 30 октября 1947 года был приговорен к 25 годам каторжных работ, срок отбывал в Воркутинском ИТЛ МВД СССР. 7 января 1956 года в качестве неамнистированного преступника передан властям ФРГ и освобожден.

Медицинское обслуживание военнопленных осуществлялось в лазаретах, бывших в каждом лаготделении (причем врачами и санитарами там, зачастую, были сами военнопленные), и специальных учреждениях – спецгоспиталях.

Персонал спецгоспиталя № 6027, Горловка

Конечно же, не все из военнопленных благополучно дожили до «аденауэровской» амнистии 1955 года. Были и несчастные случаи на производстве, и тяжелые болезни и смерти от холода и истощения. Некоторые из мест захоронений немецких военнопленных сохранились до наших дней, многие были попросту уничтожены. Сейчас в Донецке сохраняется одно кладбище в поселке Лидиевка, на котором нашли свой покой почти 1,5 тыс. военнопленных иностранных армий.

Что еще можно сказать о плене? Было тяжело, порой невыносимо. Но, ни в одном из воспоминаний я не встретил примеров ненависти к немцам от простых советских людей. Наоборот, есть множество примеров участия и заботы. И если честно, то название для этого материала позаимствовано из воспоминаний бывшего военнопленного Вилли Биркенмайера «Оазис человечности № 7280/1». Вот, что он писал:

«Если можно говорить о «хорошей жизни» в плену, то мне повезло. Гораздо больше, чем большинству пленных. Но в общем, нам всем в этом лагере сильно повезло: немецкое лагерное начальство ведет себя хорошо. И вместе с начальством советским старается, как только возможно, облегчить жизнь всем военнопленным в стране, для многих пленных все еще остающейся вражеской. Наш лагерь — это оазис человечности».

Человечность – вот основное качество русских людей. На этом базировались понятия и устои наших предков, на том стоим и мы. Помните об этом!

Автор: Алексей Акутин

Комментарии:

Оставьте первый комментарий!

Войти с помощью: 
avatar
wpDiscuz